Книги о Владимире Ивасюке и песенники

Жизнь и смерть Владимира Ивасюка

Версии, которые не рассмотрели следователи

Но перед тем как сконцентрировать внимание на фактах бумеранга, остановлюсь на тех людях, событиях и обстоятельствах, которые, кажется, могли бы дать следователям ниточки для всестороннего распутывания клубка, связанного со смертью Владимира Ивасюка, но ниточками этими не стали. И в первую очередь, по-моему, потому, что над криминалистами уже тяготели те поспешные выводы, высказанные в информации «В Прокуратуре области».

Но все своим чередом.

Мать покойника — София Ивановна, в частности, говорила:

«В последнее время к врачам не обращался».

И далее:

«17 апреля 1979 года (обратите внимание — за неделю до смерти! — И. Л.) мне Володя рассказывал, что он шел по улице с Жуковой и Федорченко. Улицу он не назвал. Это было днем. Навстречу ему выскочили трое парней. Один из них перед ним кинул бутылку с «Шампанским». Вблизи играли дети. Володя сделал замечание этому парню, что таким образом можно покалечить детей. Я поняла по его словам, что он забежал в трамвай и парни зашли в трамвай. Один из них с ножом полез. Другой загородил ему дорогу. На остановке Володя вышел из трамвая. Он был тогда одет в кожаную куртку и у него были оторваны пуговицы…»

Эту картину я позже дополню, сейчас же процитирую газету «Независимость» за август 1992 года, которая по причине этого факта акцентирует на таком:

«Обычное уличное происшествие или удобный повод завязать «личное знакомство» с Ивасюком? Кто знает, возможно, парней таким образом навел на Владимира кто-то третий, задумавший подлую операцию. Ведь много кто знал, что у композитора водились как по тем временам немалые деньги. Его могли выкрасть, издеваться…»

Но в этом вопросе есть одна неизвестная цепочка. Дополню ее рассказом тогдашней солистки варьете «Высокий замок» в Львове Светланы Федорченко. Она, в частности, рассказывала:

«О Володе я могу сказать, что он замкнутый человек, охотно в разговор не вступает. Бывало, что с ним говорили, а он задумается совсем о другом. В консерватории также не вступал в контакт. Видно было, и появлялось такое ощущение, что Володя какой-то одинокий».

Это свидетельствует в первую очередь о том, что Владимир Ивасюк, как и много других творческих людей, даже во время разговоров с друзьями внезапно мог задуматься — в то мгновение, конечно, его пленила музыка: он ведь творил всегда и повсюду. В частности, во время упомянутой уже случайной встречи с ним в Киеве в ресторане «Метро» я заметил, как он на салфетке накидывал какие-то ноты, потому что, наверное, боялся, потерять-забыть мелодию, внезапно запульсировавшую в сердце.

Далее же Светлана остановилась на вспомненном матерью Володи эпизоде, значительно расширив картину:

«15 апреля я, Таня и Володя поехали в 13 часов в г. Винники на Комсомольское озеро. Ехали на такси. Около часа побыли и приехали к нам домой, приготовили обед. Вышли мы в 17:30 из дому… На улице Институтской мы зашли в кафе, но вышли, потому что было занято… Впереди нас шли трое парней, двое были кавказцы, а один, наверное, львовянин (помните «Независимость» — «навел на Владимира…» — И. Л.). Один нес бутылку «Шампанского», и эту бутылку бросил об каменный выступ, потому что были пьяные. Она разбилась, а там играли дети, и Таня сделала замечание, а потом Володя, что тут дети. Тогда они начали ругаться, и мы пошли в другую сторону. На остановке трамвая мы з ними встретились. Все они начали приставать, чего мы хотели, начали Володю хватать за куртку. Я сказала, что позову милицию. Один из них держал руку в кармане, и говорил, что может зарезать.

…Володя говорил, что увидит этого парня в городе и ему “врежет”».

Итак, как видим, с какими-то кавказцами и львовянином у Володи наметился конфликт за неделю до исчезновения композитора. Однако, перед тем, как привести показания отца Михаила Григорьевича, отмечу: и мать композитора София Ивановна, и отец почему-то очень негативно относились к солистке Львовской оперы Татьяне Жуковой, на которой их сын хотел жениться. И, думаю, наверное, это отцовское чувство отразилось в мыслях Михаила Григорьевича, который, в частности, свидетельствовал:

«Я считаю, что мой сын попал в руки львовских преступников, которые могли требовать за него выкуп, однако увидели, что у них ничего не получается, решили убить его и повесить. К этому, считаю, причастны Жукова и Федорченко, которые были связаны в последнее время с целым рядом моментов, касающихся сына. В частности, разбитая бутылка с вином «Шампанское», оторванные пуговицы на куртке, что пояснила моя жена, телефонные звонки Жуковой и Федорченко как 23, так и 24 апреля 1979 года, то есть в момент его исчезновения».

Может, и в самом деле можно допустить: особенно настырно звонили девушки, чтобы обеспечить себе алиби? А если девушке сердце предсказывало беду? Как бы там не было, но конфликт случился. И, возможно, после возвращения из Хмельницкого Владимир Ивасюк встретился с теми двумя кавказцами и львовянином, чтобы, как обещал девушкам, кому-то «врезать», а те в ответ отомстили…

К сожалению, эта версия, как вижу по записям следственного дела №270, внимания криминалистов не привлекла.

Не привлекла внимания и вторая ниточка из клубка. Вот она. Михаил Григорьевич, отец композитора, передал следователю лист из тетради или записной книги и рассказал:

«30 мая 1979 года я пошел на могилу своего сына, там было много народа возле могилы, сверху, на цветах на могиле сына, лежала записка, в которой сообщалось, что трое неизвестных 8 мая 1979 года пригласили сына сесть в автомашину ГАЗ-24 в 19 часов 30 минут, после чего Володя не вернулся… Считаю, что она имеет интерес».

Интерес для следствия она, эта записка, не явила. Как и показания лаборантки Львовской консерватории Александры Шепиловой. Она же свидетельствовала:

«Последний раз я видела Ивасюка 24 апреля 1979 года в 12 часов 5 минут. Я вместе с Вакуленко Зоей Александровной спускалась со второго на первый этаж Львовской консерватории и выходила на улицу на обед. Перед ступеньками в это время стоял Ивасюк Владимир с еще двумя незнакомыми парнями. Один парень был выше, чем Ивасюк, одет в темный плащ. Второй типа Ивасюка и худой, темные волосы, без головных уборов. Видно, что Ивасюк кого-то ждал в тот момент… Парней, каких я видела с Ивасюком, в Львовской госконсерватории видела я впервые».

А, может, это был кто-то из тех, которые бросались «Шампанским»?

В тот же день преподаватель консерватории Владимир Заранский, как и лаборантка, видел среди студентов — неизвестных людей, которым нужен был Ивасюк.

«Это было во вторник 24 апреля 1979 года около 13 часов 13 минут, — свидетельствовал Владимир Иванович. — Я стоял возле консерватории, где окна спортзала, возле своей автомашины. В это время ко мне подошел мужчина, вышедший из новенького автомобиля «Москвич-1600» светло-голубо-серого цвета.

Этому мужчине 30–35 лет, выше среднего роста, среднего телосложения… Он обратился ко мне российским языком: «Как лично найти Ивасюка, имеют ли композиторы занятия?»

В машине сидело еще двое…»

Кто они — эти люди? Где они теперь?

Но вот еще одна не распутанная нить, которой следователи не придали значения. Студентка четвертого курса Львовского медицинского института Светлана Примачок отметила об эпизоде в Ровно:

«Было около 13 часов. Так как не было билетов на Львов на 18 часов, то я вышла из автостанции. Я увидела, что в моем направлении идет композитор Ивасюк Владимир. Я его видела неоднократно по телевидению в г. Львове. О нем показывали даже телевизионный фильм. Я прошла мимо него. Он шел в направлении автостанции и находился от нас на расстоянии 8 метров от входных дверей автостанции. Кроме того, что я сама увидела Ивасюка, группа пассажиров, стоящих на такси, также начали говорить, что пошел Ивасюк. Это обстоятельство подтверждало, что я не могла ошибиться».

Пройдет время.

И только в ноябре (предварительное расследование дела по факту смерти Владимира Ивасюка длилось с 18 мая по 17 июля 1979 года), после возврата дела на дорасследование, криминалисты Львова (вел дело младший советник юстиции Я. Гнатив, а дорасследование — младший советник юстиции В. Шимчук) вернулись к отдельным, в частности последней побочной версии — показаниям Студентки Примачок. Но пошли следователи самым простым путем: позвонили в Ровно, чтобы местные парни спросили на автовокзале города дежурную и кассира, людей, как видно по их показаниям, очень далеких от мира музыки, к тому же, а это общеизвестно — страшно озабоченных, да еще и в праздничные дни, ведь их постоянно дергают пассажиры.

Кассир Екатерина Ковальчук, в частности, сказала:

«Я работаю на автовокзале в г. Ровно. 3 мая 1979 года я работала с 5 часов утра до 20 часов 30 минут. Композитора Ивасюка я в лицо не знала. На автовокзале я его не видела. Каких-то разговоров с употреблением фамилии Ивасюка я не слышала в тот день».

В унисон ей ответила и Валентина Коробкова:

«3 мая я находилась на смене с 8 утра до 20 часов. Композитора Ивасюка я в лицо не знаю, потому я не видела его на автовокзале. В тот день никаких разговоров на автовокзале, кто бы вспоминал фамилию Ивасюка, я не слышала».

Вот оно, спасительное для слуг Фемиды показание. Оставалось только повторно спросить у Светланы Примачок. Нет-нет, не с пристрастием, просто еще раз переспросить… Кто болтал, что людей, причастных к делу Ивасюка, запугивали? Да к чему тут следователи, если некоторые преподаватели вузов — о, я знаю это, что они были направлены телефонным правом! — прямо предупреждали студентов не идти на могилу Ивасюка, а тем более не читать там стихи, лучше, подчеркивали, вообще не вспоминать имя композитора, забыть его до так званых лучших времен… И в подтверждение правоты своей кивали на радио и телевидение, мол, музыка же Ивасюка там не звучит? Нет, так что же вы хотите? Допускаю, наверное, такого типа «отцовские советы» подействовали и на Светлану Примачок. И это отразилось в протоколе:

«— Где, когда и при каких обстоятельствах Вы познакомились с композитором Ивасюком Владимиром Михайловичем?

— С композитором Ивасюком Владимиром Михайловичем я лично не знакома. В 1977 или 1978 году он три или четыре раза выступал по телевидению, кроме того, я несколько раз встречала в г. Львове на улице, узнавала, ведь видела на экране телевизора».

И далее:

«— Будучи допрошенной 21 мая 1979 года, Вы заявили, что 3 мая с. г., пребывая на автостанции в г. Ровно, Вы встретили Владимира Ивасюка. Хорошо ли Вы его узнали?

— Да, будучи допрошенной 21 мая 1979 года в прокуратуре Шевченковского района г. Львова, я заявила, что 3 мая с. г. в г. Ровно видела Ивасюка, который шел по улице. Мне кажется, что это был он, но с полной уверенностью я этого подтвердить не могу, поскольку, как говорилось выше, лично с ним знакома не была. Не исключено, что человек, которого я видела 3 мая в г. Ровно, очень похож на композитора Ивасюка В. М.»

Вот таким образом. «С полной уверенностью подтвердить не могу», «очень похож на композитора Ивасюка В. М.»

Меня пугает мысль, рождающаяся в голове: неужели сознательно львовские криминалисты расчищали дорогу версии самоубийства?

А мать утирала слезы. Утирали платочками глаза девушки.

Замер опечаленный Львов. Лычаковка и Брюховичи стали местом паломничества молодежи: люди не верили в самоубийство своего любимца.

Не верю и я.

До сих пор.